– Вот всегда ты все испортишь, Пак! – и она пулей вылетела за дверь.

Пак посмотрел ей вслед, словно раздумывая, как она будет выглядеть с выпученными глазами и ногами, спутанными паутиной, но, видимо, смягчился, потому что проворчал только:

– Спать! А не то вас заберет хобгоблин.

– А кто такой хобгоблин? – поинтересовался Магнус.

– Это я! А теперь – спать! – и он захлопнул дверь.

В течение трех минут мальчики лежали тихо, как мышки. Потом Джеффри прошептал:

– Как вы думаете, он и в самом деле... Дверь распахнулась, и Пак снова прогремел:

– Спать! Пришлось уснуть.

Когда на следующий день дети спустились завтракать, Пак, чрезвычайно озабоченный, сидел у камина, подпирая руками подбородок.

Они молча окружили его, глядя во все глаза. Наконец Магнус спросил:

– Они еще не вернулись, значит? Пак отмахнулся.

– Пока нет. Видать, вернутся, когда солнце встанет.

Грегори покосился на окошко.

– Солнце уже встало, Пак – и ты не знаешь, куда они делись.

– Не знаю? Я?!! – Пак с негодованием выпрямился, пронзив воспитанника испепеляющим взглядом. – С чего ты взял?

Грегори покачал головой.

– Если бы ты знал, то не сидел бы такой озабоченный.

– Уж больно ты зоркий, как я погляжу, – огрызнулся эльф.

– Я тоже от этого не в восторге, – согласился с ним Грегори, – ведь если ты не знаешь, где они, значит, они пропали.

– Что? Нет! Что ты сказал? – вскричали его братья и сестра.

Грегори снова покачал головой.

– Если даже Волшебный Народец не знает, куда подевались наши мама и папа, значит, их вообще нет в Греймари.

– А это ты откуда взял? – Пак пристально посмотрел на мальчика.

– Это же понятно – что известно одному из Волшебного Народца, то знает весь Народец. И нет ничего, чтобы укрылось от их пытливого взора, потому что повсюду есть пикси, эльфы и феи. На всем острове Греймари не сделать и шагу, чтобы тебя не заметил Волшебный Народец. Значит, если ты не знаешь, куда делись наши родители – значит, в стране их нет.